Жажда общения
2009 г. 
Я заметил их, когда вышел по тропинке из зарослей краснотала на опушку, а нагнал на подъёме в гору.
Как нетрудно было догадаться, два моих случайных попутчика — дед с внуком — возвращались с озера, куда они ходили скорее на прогулку, чем на рыбалку.
Кроме свежесрезанных двух удочек с короткими лесками да ржавых крючков на них, больше у моих попутчиков ничего не было.
Деду, седому, грузному, то и дело громко и заразительно смеявшемуся, лет за шестьдесят, внуку — едва перевалило за три года.
В нём я запоздало узнал Ромку, брата Дениса, и мы поздоровались за руку.
Познакомились мы и с его дедом. Его зовут Альбертом Львовичем. Он первый раз приехал в эти места. Дед у Ромки большой и голова у него красивая и большая. Он профессор.
... Мы идём по просёлку вместе, и вскоре я начинаю понимать и дедов весёлый смех, и их беспрестанные остановки на дороге. Идут два человека, открывающие мир. Один — впервые, другой — заново.
Впрочем, не только веселье озаряет их лица. По¬рой смех смолкает, и лицо мужчины становится задумчивым...
У околицы на обочине дороги нас встречает вечная беспокойная спутница просёлочных дорог — трясогузка.
Увидев её, внук тут же спрашивает:
— Деда, кто это?
— Птичка.
— Нет, кто это?
— Ну, как кто? Я же сказал: птичка. Такая же маленькая, как и ты.
— Нет, деда, ну нет! Кто? Как зовут её?
— Ах, вон что! Зовут птичку трясогузка.
Внук тут же выдёргивает свою ладошку из дедовой руки и бежит к кочке с трясогузкой. Вскоре возвращается с плачем.
— Ну, что теперь?
— Трясогузка улетела быстро и далеко.
— И что же?
— А как же я?
— А что с тобой случилось?
Внук потерянно смотрит на деда. В глазах досада и обида на его непонятливость:
— Я не успел сказать ей, что меня зовут Ромка.
Александр МАЛИНОВСКИЙ
Николая Дихтяренко
